встреча мастеров

Ребят, если бы это было так, всё было бы просто. Можно было бы написать: «Я вот обладатель такого замечательного качества, и, значит, на следующий тур дорога мне открыта». Во-первых, я хочу сказать немного, просто пару слов о нашей мастерской, чтобы было понятно. Она возникла во ВГИКе как мастерская экспериментальная лет 20 назад. Эксперимент заключался в том, что на кафедре неигровой режиссуры появилась мастерская, в которой студенты работали как над документальными, так и над игровыми фильмами. Собственно, у Алексея Ефимовича Учителя таков был его творческий путь. Он начинал как оператор, потом снял очень интересные фильмы в пространстве документалистики, а последние годы занимается игровым кино. И мы справедливо считаем, что взаимодействие игрового и неигрового начала взаимно обогащает и одну, и другую сферу. И в принципе основы режиссуры одинаковы и для документалистики, и для игрового пространства. Что касается вашего вопроса: вот любят всегда на приёмных экзаменах мастера задавать такой чудесный вопрос: «А почему вы решили, что вы хотите стать кинорежиссёром?» Чудесный вопрос. Я тоже иногда его задаю не без подвоха, потому что, во-первых, мне не надо на него отвечать. А во-вторых, я вам честно скажу: я не знаю, как на него ответить. Несмотря на то что семья у меня кинематографическая (отец был кинорежиссёром, дед — кинооператором, даже бабушка была актрисой немого кино), я не знаю ответа. Но есть некая подсказка, так мы думаем во всяком случае. Это две важные вещи. Первое — это ваш жизненный путь. То, что вы в этой жизни набираете, накапливаете, в какой-то рюкзачок за спиной складываете в качестве жизненного опыта, — это, безусловно, первая опора, первая основа. И тут важно вот что: мы не смотрим, например, работы, сделанные вами на видео, фильмы, видеозарисовки, любые клипы и прочее, потому что не это важно. Важно то, что потом обозначил Василий Гроссман в своём романе «Жизнь и судьба». И вот если эта жизнь и судьба стоящие, интересные, чем-то наполненные, в чём-то яркие, в чём-то глубокие и вы сможете это передать в ваших работах, в автобиографии, в случае жизни и даже в фотографиях, которые мы просим, то, безусловно, мы это заметим, увидим, почувствуем и по достоинству оценим. И обязательно встретимся с вами. Творческая папка — это не замысел будущего фильма, не какая-то проекция на будущее. Это просто повод для того, чтобы сказать: «Я есть, я новый, я интересный». И этого будет достаточно для того, чтобы встреча состоялась.

Ну, во-первых, начнём с того, что я предположу (только предположу), что хорошее документальное кино, именно кино, вы не знаете. Надеюсь, вы не обидитесь на моё предположение, но то, что мы видим по телевидению, очень редко соотносится именно с тем, что называется документальный кинематограф. С документальным кинематографом надо знакомиться, на это нужно время. И, уверяю вас, никто в нашей мастерской, даже приходя вот с такой целью заниматься игровым кинематографом, не остаётся равнодушным к документалистике, берётся за неё с большим и большим удовольствием. Но принцип остаётся принципом: документальное кино, игровое кино — обязательно и те, и другие работы. Поэтому да, подумайте, взвесьте, примите решение. Попробовать, наверное, стоит, потому что буквально с недавних пор (года два) выпускники наших мастерских на нашей кафедре неигровой, осваивая программу (мы были первопроходцами, но теперь и наши коллеги), получают в дипломе две квалификации: режиссёр неигрового кино и режиссёр игрового кино. Что в нашем непростом времени и мире — мы не знаем, каким будет кинематограф через пять лет, вообще как он будет жить, на что он будет жить, — поэтому иметь такую возможность, в общем-то, мне кажется, неплохо.

Хороший вопрос, правильный. Я бы хотя бы некоторые фильмы из списка посмотрел, потому что туда включена классика отечественной документалистики. Её можно найти на просторах интернета. Посмотрите в первую очередь для того, чтобы принять какое-то решение. Как вы ощущаете документальное кино? Понимаете ли вы, что это не просто факт, не просто хроника, не просто некая запечатлённая картинка, но что художник (мы режиссёра вправе называть художником) работает над образом, над проникновением в историю, в судьбу человека, что каким-то образом снятые картины полвека назад (вы увидите их в списке) трогают и волнуют сегодня ничуть не меньше, чем тогда, когда мы с Виталием Серафимовичем ещё были совсем маленькими. А тогда снималась классика в 60-е годы — там прекрасные картины снимались.

Вы знаете, вот для меня важны два основных качества. Первое — это безусловное умение любить своего героя. Понимаете, документальный герой — это не актёр. С актёром ты потом можешь встретиться, можешь не встретиться, можешь расстаться, судьба может свести или развести. А документальный герой — это всегда соприкосновение с жизнью реального человека, с его судьбой. И его невозможно просто так оставить, иначе он никогда потом, и ни он, и другой, никогда не поверят и не доверятся вам. Пространство документального кино — это пространство, где стираются личные границы. Именно преодоление этих личных границ и даёт феномен кинодокументалистики. Тот же Виктор Петрович Лисакович всю свою творческую жизнь прошёл бок о бок со своей героиней Катюшей. Фильм «Катюша» — это классика документалистики, открытие нового киноязыка. Лисакович со своей героиней прошёл всю жизнь: они перезванивались, встречались, он помогал ей оформлять документы, когда был выписан приказ о получении звания Героя Советского Союза, но она его не получила. Жизнь прошла бок о бок, и вот это очень важно — любовь, сочувствие и в какой-то мере сострадание. Даже если герой — отрицательный человек, именно любовь ваша иногда открывает в нём нечто новое и глубокое. Пример — Герц Франк с его фильмом «Высший суд» о человеке, который убил другого. То чувство, с которым он пробивался к этому герою, открыло потрясающие глубины. Это первое. И второе — безусловный интерес к человеку. Как мы с вами живём? Мы живём в мире, в котором стараемся замкнуться и закрыться, надели что-то на уши, что-то перед глазами. Но мир документалистики — это мир открытости. Вам должен быть интересен человек. Вы стоите в магазине, покупаете батон хлеба — поговорите с этим человеком, он безумно интересен. Вы стоите на остановке, вас спросили, как пройти, — не ленитесь, задайте сами какие-то вопросы. У меня целая коллекция таких историй, судеб, встреч. Вот два качества: любовь и интерес к человеку. На них зиждется вся документалистика. Если мы чувствуем, ощущаем это в человеке, то да, безусловно, мы будем очень рады его видеть в мастерской.

Вы знаете, это не совсем правильно. Да, действительно, драматургию формирует подчас сама жизнь, историю формирует сама жизнь. Герой наделён своим пространством и своей собственной историей. Но для чего тогда существует режиссёр? Режиссёр существует для того, чтобы выстроить из этого художественное произведение, существующее по своим собственным законам. Это вопрос киноистории, вопрос драматургии. И мы, между прочим, такие непростые люди, которые иногда незаметно, незримо, очень аккуратно, но ведут человека по этому пути — для того, чтобы из факта и объекта жизни создать художественное произведение. Собственно, любой художник существует в таком пространстве. Писатель набирает жизненный материал, впечатления, но потом формирует из этого художественное произведение, существующее по законам литературной драматургии. Так что мне кажется, что интерес к жизни — это хорошо, но всё же надо помнить, что это не просто кинохроника. Да и кинохроника не снималась просто так: в каждом историческом кадре (20-е, 40-е, 50-е годы) мы видим какую-то идею, какую-то мысль. Но я вам скажу ещё вот какую вещь: не только вы, но и я сам, периодически работая над материалом, задаю себе вопрос: прав ли я? Верно ли моё высказывание? Имею ли я право сказать то-то или то-то? Это нормальный процесс. Художник начинается там, где начинаются сомнения. Когда сомнения исчезают, сразу возникает памятник. А памятник создать ничего не может. Так что сомневайтесь.

Ребят, теоретически, конечно, возможно. Но смотрите: мы во ВГИКе не можем из вас вытащить или создать в вас талант. Он либо есть у вас, либо нет. Мы ничего не можем с этим сделать. Но мы можем дать профессию, дать хорошее ремесло в руки. Я всё время студентам говорю: вот те из вас, кто занимался музыкой, играл на скрипке, знают важность постановки рук. Чуть-чуть не туда — и уже не тот звук. Поэтому мы ставим руки. А если мы осваиваем профессию, то должны осваивать все её подробности. Я вам скажу больше: не только документалистика будет у вас в качестве предмета изучения, не только игровое кино, но ещё и научно-популярное кино, и докудрама, и много чего ещё. Ну вот представьте себе медика, который учится в медицинском и говорит: «Нет, аппендицит я не буду, ребята, без меня как-нибудь, а я вот что-нибудь такое с почками». Нет же — всё нужно пройти, чтобы получить профессию и профессиональные орудия в руки. Поэтому всё-таки давайте снимать и пробовать себя в разных жанрах.

Ребята, смотрите, с этого года папки принимаются в электронном виде. Там, где на сайте ВГИКа раздел про мастеров, набирающих мастерские, и про набор этого года, наверху есть ссылки на Яндекс.Форму. Вы туда заливаете PDF-файл с вашими папками и спокойно отправляете. Поэтому лучше нейтральное. Не надо… Понимаете, нас не столько интересуют какие-то украшения. Бывает, жалко просто: какие-то папки хранятся от предыдущих поступлений, они сделаны безумно интересно, с окошечками, куклами, рисунками, прекрасными вещами, но нас всё равно будет интересовать ваша жизнь и судьба — то, что внутри. Поэтому помните об этом, а на остальное не тратьте сейчас времени.

Вы знаете, по-разному. Я отношусь с пониманием. Я понимаю, что человек ищет, молодой человек выбирает, принимает какие-то решения. Не всегда можно сказать: «Я вот точно знаю, что хочу туда-то». Алексей Ефимович… ну он так… С ревностью относятся, честно вам скажу, да. Он всё-таки рад, если поступают именно к нему и в его мастерскую. Но, правда же, неплохо для начала перед подачей папок просто посмотреть, что делают мастера. Что сделал Учитель в разные годы своей жизни, что сделал Эшпай, что сделал Беленький, что сделал ваш мастер. Познакомьтесь, подружитесь и тогда принимайте решение. Но я нормально отношусь.

Терпите, терпите изо всех сил. Я знаю, очень хочется сказать мастеру: «Вы гений, я воспитывался исключительно на ваших фильмах». Да терпите, поступите — потом у вас будет пять лет. Но, уверяю вас, очень скоро Алексей Ефимович (человек достаточно жёсткий), и желание это у вас улетучится, потому что не до того будет, надо будет снимать работу. Поэтому терпите, не признавайтесь.

Ребят, честно говоря, особенно на первом туре у нас возникает достаточно продолжительный разговор о том, что вы видели, смотрели, читали. Первое — это театр. Надо понимать, что театр вы должны знать, видеть, знать режиссёров, ходить, смотреть. Это просто обязательно, потому что это то, что в принципе формирует и кинематографическое пространство. Насмотренность, конечно же, хороша и прекрасна, но просто помните, что помимо Тарковского и Шукшина (которые у хода во ВГИКе проводят своё время круглосуточно) есть ещё режиссёры, честное слово. Иногда с абитуриентами приходится вести такой разговор и доказывать, что не только Тарковский, но ещё там были кое-какие мелкие, незначительные, вроде Эйзенштейна. Начитанность, да. Безусловно, ребят, потому что если говорить об игровом кинематографе — рассказы, повести, романы. Я беру сейчас не только русскую классическую литературу, советскую литературу, но и современную литературу. Всё это нужно читать и знать, потому что это формирует некий ваш багаж, с которым вы потом приходите к кинематографическому решению любой истории. Оно возникает не просто так, а из чего-то. И очень хорошо, если вы будете знакомиться с современной литературой, с прозой, с поэзией, с драматургией. Потому что очень часто всё обрывается где-то в 90-е годы прошлого века, как будто после этого ничего не произошло. А сейчас живут люди, порой даже ваши современники, которые пишут языком, вам понятным и близким, и о проблемах, которые вам понятны и близки. Находите контакты. Потом из этого сотрудничества, очного или заочного, может появиться хорошее кино.

Ребят, вот по поводу насмотренности, связанной с документалистикой. Конечно же, приятно, если вы будете знать не только Дзигу Вертова и не только Михаила Ильича Ромма. Это опять у нас как среди игровых режиссёров: Тарковский и ещё кто-нибудь. Так и тут — два имени и больше никого. Ну, хотя бы расширьте немного свой кругозор. Но, конечно, самое главное — это ваша начитанность, насмотренность не только в кинематографе: живопись, литература, музыка, всё это — весь ваш багаж нам интересен. Театр, безусловно. И вопрос тут, конечно, вот в чём. Даже документальное кино (сейчас существует более точная терминология — неигровой фильм, мы подчёркиваем, что дело не в самом документе и факте, а в тех средствах, которыми мы выстраиваем картину). Так вот, важно, что и в этом случае вы говорите не только о своём герое, не только о его истории, но и в первую очередь о себе. Вспомните известное высказывание: «Госпожа, говори, это я». Любой фильм — это вы. Это герой, его жизнь, его история, но ещё и вы обязательно. Поэтому режиссёр — это человек, который должен иметь какую-то позицию обязательно по разным вопросам нынешнего бытия. Думать. Когда человек думает, размышляет, действует самостоятельно, размышляя, у него вырабатывается своя позиция. Мы готовы даже на приёмных экзаменах по разным вопросам спорить. Вы можете не соглашаться. Главное, чтобы это было аргументировано и чтобы вы могли доказать свою правоту в этом диалоге.

Ребят, можно и так, и так. Можно россыпью, безусловно. А можно — труд, кстати, небольшой, но очень интересный — выбрать место для съёмки, место, где происходит какое-то событие. Иногда самое простое: парк аттракционов. Пришли, и самое главное, чтобы документальный герой (пока у вас нет ещё большого опыта) был вовлечён в какое-то событие и не очень обращал внимания на вас. Вот мамы, которые успокаивают детей, бабушки, которые с детьми едят мороженое, дети. Какая-то жизнь, какое-то общение. Они поглощены теми событиями, в которых участвуют сами. А у вас есть фотоаппарат или айфон, и вы снимаете, и остаётся какой-то завершённый рассказ. Иногда это удобнее, иногда проще. Но и россыпью можно. Однако надо помнить, что нас интересует… Очень часто присылают дома, архитектуру, цветочки, деревья, облака, реки. Всё прекрасно, всё чудесно, никто не против. Но уменьшите это количество до двух-трёх, если очень хочется. А сосредоточьтесь на человеке, на его эмоциональном состоянии, на его портрете, на крупных планах. Потому что это очень важно — уметь снять, как человек что-то переживает и проживает. В этом суть документалистики. Ведь мы делимся не только информацией, мы делимся эмоциональным проживанием какого-то момента. И это в нас отзывается, и это заставляет нас смотреть документальные фильмы. Вот как-то так.

Можно, пожалуйста, размещайте. Нет никаких проблем. Единственное, постарайтесь, чтобы папка не выглядела как «Война и мир» Льва Николаевича в объёме. Что-то такое среднее.

Начинаем мы обычно именно с неё, поэтому проза, стихи, басня обязательно наизусть. Просьба: подбирайте авторов, которые как-то с вами соприкасаются, соприкасаются впрямую. Так, чтобы, не обладая пока какими-то актёрскими профессиональными навыками, вы могли прочитать это искренне и от души. Я приведу пример, вроде бы забавный, но, опять же, никого не хочу обидеть. Был какой-то период, когда девушки-школьницы вдруг стали читать «Чёрного человека» Есенина. Я понимаю, что там в душе происходит, почему хочется это прочесть, но всему своё время. Есть чудесный вечер памяти Высоцкого «Своя колея». За всё время очень немногие смогли прочесть его по-своему. Все так или иначе звучат под Высоцкого или где-то Высоцкий в подкорке звучит. Единицы. Это было открытие — когда вдруг ты понимаешь: «Ага, вот прорыв, вот новое ощущение». Этого нового ощущения вы можете добиться совпадением текста с вашим жизненным опытом. И ещё: не волнуйтесь, если вас остановили и не дослушали. Обычно спрашивают, что вы подготовили. Могут сказать: «Прочтите на ваш выбор» или «Прочтите, пожалуйста, “Белеет парус одинокий”». Потом скажут: «Спасибо, достаточно». Не пугайтесь. Это просто значит, что всем всё понятно и мучить вас и всех остальных не имеет смысла. После чтецкой программы у нас принято работать с билетом. В билете следующие вопросы (это есть на сайте, но я повторюсь). Первое — раскадровка из пяти кадров на предложенную тему. Маленькая короткая история, которую потом вы нам сообщите, и нам будет понятно, уложились ли вы в объём, точно ли рассказали эту историю. Вторая задача — вам предлагается фотокадр, и к нему нужно придумать кадр до и кадр после. Традиционно это существует много-много лет, и, представьте себе, всё равно работает. В этом задании огромный смысл, потому что, особенно в документалистике, когда вы монтируете фильм, вы порой пересобираете его заново. Это не сценарий, не съёмочный материал — это пространство, где нужно выявлять скрытые смыслы и взаимоотношения этих смыслов друг с другом. Поэтому в предложенном кадре нужно что-то увидеть и почувствовать, что в него заложено, как это можно развить, как продолжить. Ещё вопрос — устный замысел игрового фильма и неигрового. Наберите побольше вариантов, придумайте побольше картин, которые вы хотели бы снять. Напоминаю, что в документальном кино не может быть такого ответа, как мы порой слышим: «Я хочу снять документальный фильм о проблемах молодёжи». О проблемах молодёжи нельзя снять. Есть Вася, Петя, Гриша со своей жизнью и судьбой, со своими проблемами. Вот мы расскажем о нём, а там, глядишь, проблемы молодёжи как-то всплывут. А дальше, вполне возможно, после ответов на билет вам предложат посмотреть какие-то репродукции, картины. Чаще всего это Третьяковка, она сейчас в доступе, можно всё найти, поглядеть. Нужно узнать, рассказать, поговорить. А дальше возникает разговор именно о том, что вы видели, смотрели, читали, что знаете, где были. И даже до музыки доходит, до классического разговора порой. Второй тур направлен на написание письменной работы. Он в чём-то совпадает с заданием «Случаи жизни». Что вам нужно для того, чтобы написать эту работу? А там обычно 4–6 тем, вы выбираете какую-то одну, пишете не больше 4 страниц (4–4,5). Но у вас должен быть запас историй. Ходите сейчас и «дергайте» всех, кого знаете, с просьбой: «Расскажи самую интересную историю своей жизни», вспоминайте сами. И если у вас будет достаточный багаж, справиться с этой работой не составит труда.

Вы знаете, я думаю, что это нормальное явление в процессе разработки и поиска нового киноязыка. Что-то всегда должно быть. Мы принимаем абстрактную живопись целиком и полностью, потому что она осуществляет поиск и подход к новому языку живописи, к какой-то выразительности. Режиссёры снимают какие-то непростые фильмы, и это очень здорово. Мне кажется, это важный и полезный элемент работы над киноязыком. Так что артхаус я — за.