встреча мастеров

Что такое творческая папка? Творческая папка — это знакомство. Это первое дальнее знакомство, потому что абитуриентов много, и, к сожалению, встретиться лично с каждым, кто хочет поступить в творческие вузы, невозможно. Ну, и все эти годы было невозможно, пока существует ВГИК. Поэтому это первое, самое лёгкое какое-то условное знакомство, вот, когда мы пытаемся понять, кто прислал папку, кто перед нами и стоит ли с ним встречаться. Потому что иногда действительно по папке, между нами говоря, понятно, что этот человек забрёл не туда. Режиссура ему противопоказана. Ну, просто, ну, ошибся, мы тоже ошибаемся в выборе профессии. Со всеми это бывает, или не так понимаем себя, или наш творческий путь. Как-то так. Поэтому это первое знакомство оценивается, ну, так же, как при знакомстве, оценивается индивидуальность. Для творческой профессии это один из главных и первых вопросов. Второй — творческий потенциал. То есть это искусство, это кино, это умение творить, если хотите, придумывать, да, создавать какой-то свой мир в голове. Третье — умение этот мир, эти свои придумки, эти свои фантазии рассказать. Рассказать через экран, через изображение, рассказать киноязыком. Не только изображением, конечно, но и киноязыком. Рассказать интересно, рассказать так, чтобы зрители тебя слушали, тебя смотрели, тебя, чтобы им было интересно и чтобы они получали то главное, зачем они пришли в магазин под названием кинематограф, или телевидение, или интернет, или рилс. Они пришли за эмоциями, за смехом, за горем, за сочувствием, за сопереживанием, то есть весь список, весь перечень эмоций, которые вы знаете. Поэтому индивидуальность, творческий потенциал… Которые есть визуальные качества, которые позволяют на экран перенести ту или иную историю, то есть заговорить каким-то языком с помощью изображения, с помощью слов. Вот. И четвёртое, ну, объединяет всё это вместе, — это уметь рассказать историю. Как-то так. Если по-простому.

Ну, на это достаточно трудно ответить, потому что раз человек не режиссёр, а уже поступает на режиссуру, он уже какую-то ошибку там у себя где-то сделал, что-то про себя, видимо, неправильно понял. Ну, какие ошибки? Там иногда это даже путаница в понятиях, потому что пишут в требованиях и в запросах. Например, есть такой вопрос, как биография в творческой форме. Вот эта творческая форма — это беда, потому что очень многие считают, что в пересказе биографии нужно что-то такое замутить, какой-то такой язык найти, какую-то изобрести какую-то такую форму, которой до него не бывало никогда. А заканчивается тем, что не понять ничего из автобиографии нельзя: ни про человека, ни про его судьбу, ни про его интересы, ни про его, ну, опять же, творческий потенциал какой-то. Ничего понять нельзя, потому что всё это тонет в каком-то, так сказать, в творческих поисках. Вот достаточно стандартная ошибка. Вторая ошибка — это невыполнение формата. То есть несоответствие тому, собственно, порядку, который записан на сайте ВГИК. Там очень конкретно выложены требования, которые нужно выполнить. Ну, в разных мастерских разное. Но, например, в нашей мастерской есть заявка на телепередачу. Мы всё-таки принадлежим телевизионной кафедре. То есть придумать какой-то аналог, более-менее оригинальный, тому, что мы видим на экране. И это не фильм игровой, не какая-то там фантазия, не стихи. У меня была папка, в которой человек прислал очень много стихов. Как вы понимаете, для знакомства с человеком, который хочет быть режиссёром, ну, это не самое главное, не самое убедительное. Фотография — потому что очень многие почему-то понимают фотографию как фоторепортаж с одного какого-то события. То есть человек побывал на футболе, наснимал что-то на футболе, и вот он стремится таким фотофильмом рассказать о футболе. Ну, он себя таким образом ограничивает, потому что образный мир, мир визуальный вокруг нас, он гораздо богаче. А с другой стороны, знаете, о хорошем футбольном матче тоже можно интересно с помощью фотографии рассказать. Но это отдельная история. Одна из ошибок, с которой мы уже сейчас столкнулись, — это использование искусственного интеллекта.

Я к искусственному интеллекту отношусь хорошо в том смысле, что деваться некуда. Он пришёл, он будет. Как в своё время были споры по поводу плёнки и цифры. Очень долго шло сопротивление. Но, к сожалению, плёнки нет. Так и насчёт искусственного интеллекта. Сколько мы ни боремся с ним, он никуда не денется, он пришёл в кино. У меня в ассистентуре учатся два человека, которые сейчас активно работают в искусственном интеллекте, выполняют работы, имеют заказы, режиссируют фильмы средствами искусственного интеллекта. Что касается приёмных работ, то, во-первых, это сразу видно. Потому что вы, абитуриенты, да, молодые люди, пока ещё не так владеете искусственным интеллектом, умением составлять промпты, чтобы он мог заменить вот ваш собственный потенциал, ваше собственное лицо, вашу собственную изобретательность. Пока он только оглупляет тот материал, который вы пытаетесь через него оформить и через него подать. Поэтому он сразу виден. А раз он виден, значит, человек чувствует какую-то беспомощность. Хватается за соломинку, хватается за какой-то круг спасательный, а круг не держит, соломинка не держит, а у нас сразу к нему отношение, прямо скажем, минус балл. Ну да. Если говорить по-школьному.

Ну, конечно, можно. Более того, нужно. Смотрите, что такое автобиография. Мы сразу узнаём, чем занимался человек всю свою жизнь, какой он путь прошёл, чему он учился, где он себя уже как-то проявил, кто его воспитывал, как воспитывал, если говорить про родителей, понимаете? Потому что это не последний вопрос при знакомстве. Мы видим один из элементов, который мы в биографии сразу выделяем, — это умение рассказать историю, потому что человек свою биографию может рассказать интересно, не прибегая ни к стихам, ни к аналогиям там с какой-нибудь классикой. Опять же, пришла папка, в которой человек представил себя Дорианом Греем. Написал изобретательно, хорошо, но как понять его? Он написал биографию как рассказ, в котором он Дориан Грей. И он портрет, который, значит, вот стареет. И изобретательно, хорошо, весело. Ну да, какой-то плюс, но про его биографию из этой работы понять ничего было нельзя.

Ну, во-первых, это наблюдательность. Потому что фоторабота, естественно, это окружающий мир. Во-вторых, но мир застывший. Но этот застывший мир, пусть это не кино, тогда и интересен и тогда вызывает эмоции, когда в нём есть драматургия, в нём тоже есть рассказ. Есть конфликт. Есть образ человека, у которого есть какая-то проблема. Ну, если это человек, не кошка с воробьём, это точно такой же рассказ о кошке с воробьём, об их взаимоотношениях, об их конфликте. О той среде, в которой они существуют. О том, как этот конфликт, как эта история будет развиваться, то есть это можно себе представить. Вот это первое. То есть умение увидеть вокруг себя фильм, маленький фильм, который в себе содержит и конфликт, и будущее развитие, и образы, и, ну, собственно, интерес — на него должно быть интересно смотреть. Вот. Это первое. Портреты — то же самое. Интересные портреты, человек за работой. Слушайте, это классика. Я тут ничего нового на самом деле не скажу. Человек за работой, который не позирует, а занят своим трудом, то, как он это делает. У нас ведь есть даже упражнение, фильм, да? Профессия, когда мы показываем работников, одно из заданий — показать человека за работой в какой-то разной профессии. Ну да, мы ищем, как правило, какие-то экзотические профессии, так сказать, чтобы добавить интереса. Вот. Собственно, искусство фотографии тоже необходимо. Оно, наверное, стоит следующим пунктом. Потому что мы будем заниматься экранными искусствами, и способ организации изображения — это тоже часть киноязыка. Можно рассказать историю, разделив, так сказать, симметрично. Это сразу история, это сразу посыл. Вы понимаете, два человека, которые стоят симметрично друг другу, носом к носу, предположим, это контролёр в метро и юноша, который хотел пройти, перепрыгнуть через турникет. Вы понимаете, если они стоят носом к носу, это уже история, это уже картинка, и она заключена как раз в той форме, которую выбрал фотограф.
Вы построили рамку. Второй вопрос: как вы эту рамку построили? Как вы собрали эту композицию в кадре? Сделали ли вы её говорящей, интересной? Как вы решили это по свету? Потому что даже если вы на улице ловите какой-то портрет или какую-то подсматриваете сценку, вы можете смещением вправо-влево на метр, на, собственно, всю эту сценку… переиграть, сделать гораздо более интересно, гораздо более играюще. Вот для чего нужны фотографии.

Что-то такого не припомним. Абсолютно. И чтобы мы сразу понимали, что перед нами Тарковский или ещё кто-то, что-то таких папок не припомню. А папки, в которых есть что-то более талантливо, более интересно, что-то менее… Ну да, так всегда бывает. Открою тайну — с этого года введены такие протоколы, которые подписывают все члены комиссии, которые просматривают папки. Я обязательно всё смотрю, но я смотрю не один. Есть помощники, которые помогают, которые тоже свой вклад в оценку вставляют, делают. Так вот, сейчас мы заполняем протокол, состоящий из десяти пунктов. Туда входит жизненный опыт, жизненная позиция, туда входит индивидуальность, туда входит наблюдательность, туда входит фотография, визуальная культура. Вот. Наблюдательность, конечно, входит, например, в такое упражнение, как «Случаи жизни» или «Наблюдение». Это тоже случаи жизни. Отдельно стоит заявка на игровой короткометражный фильм, либо рассказ о произведении, которое вы хотели бы экранизировать, как вы хотели бы его экранизировать. И отдельно стоит, например, отдельная оценка. Вот эти все, их десять. И оценки по всем этим десяти пунктам будут выставлять все члены комиссии, а потом это будет суммироваться и пересматриваться и рассматриваться уже всем вместе. Ну, примерно так.

Это вам не помешает, потому что на собеседовании будет руководитель, преподаватель актёрского мастерства Арсентьев Александр Сергеевич. Ну, и как человек, который приходит в искусство, в режиссуру, в киновуз… и который, извините, не знает ни одного стихотворения наизусть, не знает басни, который там не прочёл, не выучил или там почти не выучил отрывок какой-нибудь из классики, из «Войны и мира» или что-нибудь такое, которое он не может примерно рассказать… Да, я понимаю, у нас было другое поколение, мы Остапа Бендера знали наизусть. «Двенадцать стульев». Сейчас вы что-то другое читаете, но это часть вашего культурного багажа. То есть если вас попросит Александр Сергеевич прочесть какое-нибудь стихотворение, и вы разведёте руками, это вам тоже очков не добавит, понимаете?

Может, экранизация. И на самом деле там на сайте некое недоразумение. Где-то потерялся вопрос экранизации. Потому что формулировка была такая: заявка на короткометражный фильм или экранизацию с описанием.

Так что это вечный вопрос, да. И в этом году, я не знаю, это моё, сугубо моё, моя точка зрения. Я вдруг открыл для себя, что режиссёры, к сожалению, слабее пишут, но зато экранизации им делать легче, чем сочинять. И вы знаете позицию, и я знаю вашу позицию, что сценарист должен писать, режиссёр должен режиссировать. Но это даёт возможность, в отличие от других направлений, да, брать экранизацию, потому что обычно мастера как-то вот обходят это стороной, ну, кроме как вот Андрея Андреевича Эшпая.

Есть одна вещь, которая крайне необходима и крайне положительно говорит о человеке. Это владение русским языком. Вы понимаете, что человек, который пишет неграмотно, и ты читаешь текст с большим количеством ошибок — это ну сразу отвращает. Наше поколение иначе училось. Киноязык — это тоже язык. И владение русским языком, владение просто языком, умение рассказать, умение правильно построить фразу — это очень важный элемент. Да не всем дано писать для себя сценарий. Но это отдельный разговор. Лучше по крайней мере уметь работать со сценаристом, а дальше уже жизнь разберётся. Но вот как вы пишете небрежно, слэнгом, допуская ошибки там и так далее, это, конечно, ну, сразу вызывает некий негатив.

Да, открою вам тайну. Даже лучше поступать без опыта, потому что слово «профессиональный» для человека, который только поступает получить профессию, оно звучит странно. Вы не могли получить профессиональный опыт. Если вы получили профессиональный опыт, идите на высшие курсы. Если вы были оператором, хотите стать режиссёром или, ну, так сказать, сменить профессию, которых много в кино. Но если у вас есть профессиональный опыт, вам делать нечего в институте. А если у вас есть любительский опыт, то тут есть опасность, что будет потом трудно перестроиться. Потому что, знаете, как актёра, который играл в самодеятельном театре где-нибудь в клубе, в школе, его приучили говорить громко, так, чтобы кричать, чтоб было слышно, его приучили становиться исключительно лицом к зрителю и не дай бог он повернётся спиной, ну как-то неудобно спиной. И вот потом педагогам, которые с актёрами работают, значит, им приходится переучивать и объяснять, что не в голосе дело и не в том, какой частью тела ты стоишь к залу. А искусство актёров в другом совершенно состоит. Ещё актёры при поступлении обожают заучивать стихи. Был разговор об отрывках в стихах, стоя перед зеркалом, сами для себя. Ещё одна ошибка — вы свои работы, киноработы или себя как актёра, вы не можете оценить. Понимаете, это крайне малому количеству людей на Земле дана такая способность объективно себя оценить. Вот. Только другие могут оценить то, кто вы и что вы делаете, что вы сделали.

Казалось, что вот, собственно, мы берём людей, которые вроде бы как-то не очень раскрылись, а потом обнаруживаются такие, в первую очередь обнаруживаются такие скрытые, такой потенциал, а человек просто вот его, ну, берёг, наверное, на будущее, трудно сказать. Но, в принципе, конечно, на турах во время письменной работы мы, конечно же, благодаря нашему опыту, в общем, стараемся человека вскрыть, как консервную банку, посмотреть. Ну да. Всё, что у него за душой, — это правда.

Я боюсь, что я сейчас скажу то, что вообще, возможно, говорить не стоит. Вот что-то такое, за что меня могут многие педагоги осудить. Скажем так: если человек не проявил должного знания в истории искусства, в знании фильмов, театра там и так далее, но проявил индивидуальность во время выполнения творческих заданий — а они будут обязательно, творческие задания, которые не на знания, а на творческую работу немедленно, на решение задачи, на игру, на рисунок, на фотографию, на складывание фильма, на складывание историй прямо здесь и так далее. И если он не проявил знаний, то мы скорее возьмём такого человека, чем того, который проявил знания во всех областях, который может перечислить всех педагогов там ВГИКа, от Пудовкина до нас, грешных, и так далее, все фильмы знает наизусть, но не проявил лидерских качеств. Это очень важно для режиссёра. Не проявил способности рассказать, пересказать, передать нам свой замысел, заинтересовать нас своим замыслом и не справился, то есть скучно решил те творческие задачи, про которые мы сейчас рассказывать не будем. Это будет вам сюрприз.

Третий тур — это тур, на котором количество кандидатов гораздо меньше. И, конечно, вы правильно, перед этим вот был вопрос, да, действительно, это самый трудный этап для нас, для мастеров, потому что это уже люди отобранные, уже люди, которые так или иначе себя проявили, так или иначе собой заинтересовались. Вот. Вот тут всё будет зависеть, конечно, от многих мелочей, от элементов, от того, что вы знаете, от того, как у нас с вами установился контакт, от дисциплинированности, потому что мы тоже заинтересованы, от исполнительности. Мы тоже заинтересованы в том, чтобы мастерская была командой, цельной, понимаете? Чтобы там не было каких-то индивидуальностей, которые будут тянуть одеяло на себя. Слушайте, трудно сказать. Это очень сложный вопрос, и каждый раз он решается индивидуально. У нас там ведь ещё платник есть, я только забыл соотношение. Сейчас просто даже не вспомню его. Вот. У нас будет несколько бюджетных мест и будут места платные. И вот, представляете, как сложно жонглировать в этой ситуации. Так что старайтесь проявить себя всячески, проявить себя как способный, дисциплинированный, исполнительный в хорошем смысле слова. Исполнительный — не идти, куда послали, а исполнительный — творить в выделенных рамках. Понимаете? Это настоящее творчество возникает тогда, когда есть ограничения. Об этом ещё Александр Сергеевич Пушкин писал. Вот. Он писал так: «Художника нужно судить по законам, им самим над собой признаваемым». Обычно считают, что он сам для себя творит законы. Ну да. Там есть, да, он сам сотворит, он сам творит для себя законы, иногда, иногда они даются, но творит он в этих рамках.
Закончу про третий тур. Будет важный вопрос. Он может быть не очень приятный, но будет важный. Вам его будут задавать в устной какой-нибудь форме и так далее. «Готовы ли вы на платное обучение?» Подумайте об этом заранее к третьему туру, потому что будут ещё и платные места, и если вы готовы, ну, это добавляет вам некоторой привлекательности. Скажем так, в такое время мы живём.

Мне очень трудно ответить, я этого не помню, потому что режиссёром я решил стать, когда мне было лет пять. Вот. И я долгое время не решался эту свою мечту, желание начать воплощать. Вот. Но когда мама приходила домой, у нас был магнитофон, и я записывал туда радиоспектакли, в которых сам был и режиссёр, и сценарист, и актёр за всех. То мама, прослушивая эту кассету, мама спрашивала: «Сколько людей, сколько здесь людей было?» Я говорю: «Мама, я один. Я играл за всех». Вот. И я долго не решался. Я из города Макеевки Донецкой области, есть такой маленький город, ДНР сейчас. Теперь все знают, что есть такой город, да. Я тогда долго не решался пойти и поступать и даже мечтать о режиссуре. Я поучился в институте иностранных языков, я поучился в военном училище, я поработал пожарным, я поработал электриком, там как-то сложно называлось, я уже даже подзабыл. Вот. Я послужил в армии, и настал момент, когда я понял: нет, без кино я не могу. Вот. Вот так я стал режиссёром. А почему я выбрал эту профессию, я не помню. Было.

Возможно, вопрос прямо в центр мишени. Потому что прежде чем я начал профессиональное обучение, я работал в кино постановщиком декораций, я работал ассистентом режиссёра, я работал администратором. Я сначала написал свой первый сценарий — спасибо моему учителю Рудольфу Юрьевичу Фрунтову, доверил мне его. Это был фильм «Дураки умирают по пятницам». Поэтому я считаю, что практика — это замечательная школа. Она совсем этот путь не закрыт для тех, у кого там не случилось с институтом. Вот. И, конечно, без практики вообще невозможно. Да, её можно получить после института, после учёбы. А можно сначала получить практику, а потом уже структурировать свои знания и собирать их вместе и теоретическое обоснование им давать. Так что да, можно через практику. Да.

Ребята, я должен вам сказать, что кафедра телевидения во ВГИКе и мастерские кафедры телевидения во ВГИКе — это лучшее, что может вам предложить ВГИК с точки зрения обучения режиссуре. Это единственная кафедра, на которой мы изучаем и работаем над всеми форматами, над всеми видами экранных искусств. Над всеми, которые только существуют, искусственный интеллект и всё прочее. Здесь мы не замыкаемся в телевидении. Пусть вас не смущает эта формула, потому что вы получите диплом режиссёра И мы проходим практику, проходим обучение и на телевизионной площадке, и с интернет-форматами, которые бывают. Мы изучаем, чем отличается материал, чем отличаются фильмы для такого экрана, чем отличается вертикальный экран, горизонтальный, кинотеатральный показ. У вас будет возможность проявить себя на театральной сцене. Поработать с игровым материалом, поработать с актёрами, поработать с документальными фильмами, поработать с игровыми фильмами. Вот у нас сейчас с Виталием Серафимовичем выходит мастерская, в которой чуть ли не половина — Виталий Серафимович, да, — защищается документальными фильмами и телеработами. Мы никого не заставляли, они сами выбрали для себя этот путь, сочли его для себя полезным. А другая половина, снимает игровые, и, на мой взгляд, довольно интересные могут получиться работы. Только если бы они их начали снимать вовремя.

Замечательно. Значит, он будет получать практику не потом, не после института, а сразу, параллельно знакомиться с этим достаточно жёстким миром, в котором вам не будут рады, потому что «где на всех зубов найти», как Высоцкий писал, значит, безработица, понимаете? Вот. Поэтому, конечно, параллельная работа — на самом деле очень многие студенты работают параллельно, они начинают… Операторы вообще с первого курса востребованы, режиссёры начинают чуть попозже. Ну, может быть, да.

Боюсь, что жизненный опыт. Насмотренность — это вообще какой-то, какая-то такая не очень мне понятная категория. Это, понимаете, мы не зрители, мы режиссёры. Мы хирурги, а не пациенты. Понимаете? Поэтому, если вы много фильмов смотрели, флаг вам в руки, вы замечательный зритель, подкованный, эрудированный, замечательный. Но при этом если вы смотрите фильм, то вы его не просто смотрите, это насмотренность. Вы его должны препарировать как профессионал. Вы должны понимать, как этот механизм сделан. Из чего он слеплен? Почему он работает? Почему он интересен? Понимаете, есть сериалы — ну, в основном в девяностых, в начале девяностых годов были сериалы, а я большую часть жизни всё-таки сериалами занимался, — были сериалы, которые стыдно смотреть вообще-то. Плохие актёры, картонные декорации там и так далее. Но они что-то такое делали, что укладывали полмира. «Богатые тоже плачут». Вы, наверное, такого названия даже не слышали. Был латиноамериканский сериал «Богатые тоже плачут», который побил все рекорды рейтинга в начале девяностых и в России, и в Китае, и там в других странах. Понимаете? Что вот они там такое сделали? Что они нашли? Какую изюминку? Почему он стал зрительским? Вот если под насмотренностью понимать разбор шедевров классики, понимание того, как он сделан, почему он работает, почему он стал классикой, — да, тогда эта насмотренность хороша. Но жизненный опыт ваш тоже не должен плестись в конце. Режиссёр без жизненного опыта — это очень тяжело, понимаешь, что вчерашним школьникам приходится его добирать на ходу. У нас будет, могу открыть ещё одну тайну, хотите?
Мы делаем как бы внутри мастерской сейчас такой всё-таки некий два конкурса. Они потом всё равно сольются в один. Но мы конкурс для вчерашних школьников как-то один делаем, а для людей после двадцати, поработавших, поживших, немножечко другой. Да, потом это всё равно всё сойдётся и всё равно будет выбираться. Но мы учитываем отсутствие жизненного опыта у человека, которому надо рассказать случай жизни. А какой у него случай жизни, понимаете? Про то, как он подрался во дворе или мяч лопнул на футболе. Вот. Поэтому здесь тоже есть, да, некая специфика

Никита, для нас это не критерий. То есть мы не даём, не добавляем дополнительно какие-то очки тем, у кого второе высшее, и равно не отнимаем у него. Почему мало со вторым высшим? Потому что это действительно уже взрослые люди, и, возможно, пять лет образования для человека со вторым высшим — это как-то многовато. Это десять лет, вырванных из жизни на учёбу. Понимаете, всё-таки я не отговариваю, упаси боже меня отговаривать, потому что у каждого своя судьба, у каждого свой путь. И предвидеть его совершенно невозможно. Но думаю, что маленький… Ну, в смысле, малое количество людей, которые хотят получить второе высшее именно во ВГИКе, вот в такой мастерской, объясняется тем, что можно пойти На курсы, да, есть такое, есть такой вид образования, есть такой способ получить корочку там и так далее, и он занимает просто физически меньше времени. Как таковой. Опять же, ни за то, ни за другое не уговариваю. Это у каждого свой путь. У нас девочка сейчас с Виталием Серафимовичем закончила сценарный во ВГИКе, то есть общалась со всеми, могла ходить на все курсы и так далее, но проучилась ещё пять лет на режиссуру. Вот так она для себя сочла необходимым, понимаете? Это её выбор.

Я люблю два вида фильмов. Я люблю фильмы классические. Я обожаю Тарковского, я люблю Параджанова, я люблю современные, люблю это самое, «Криминальное чтиво». Пересматриваю его там регулярно, потому что оно совместило в себе сразу несколько видов кино, но я его отношу к классике кино, потому что тот инструментарий, который там применён, конечно, всё это сделано с поразительным искусством. Вот. И я регулярно их пересматриваю, регулярно смотрю. А когда мне нужно мозги прочистить, промыть чуть-чуть, я смотрю какие-нибудь лёгкие, лучше комедийные детективы. Как я вам честно могу признаться, вот, которые особо не замороченные, которые идут фоном, когда ты можешь под них поесть, а потом пойти читать папки для абитуриентов там и так далее. Классика, вы понимаете, классика с тобой живёт всегда, и ты время от времени чувствуешь вот эту потребность — как классиков в литературе, так и классиков кино пересмотреть. Я «Рублёва» недавно специально там пересматривал. Вот, потому что поймал себя на том, что у меня была лекция по авторскому кино, и там я хотел рассказать про эпизод с итальянцами. Ну, я думаю, что ребята помнят эпизод из «Андрея Рублёва» — с итальянцами. И мне казалось, что этот эпизод идёт минуты четыре. Вот эти итальянцы, которые в роскошных одеждах, которые смотрят на работника (Бурляева), который колокол отливает, с высока, на грязь, на лапти, на всё это. Мне казалось, он идёт минуты четыре. Такой вкусный кусочек и так далее. Вы удивитесь: он идёт считанные секунды. Это я хотел посмотреть, взять этот кусочек и показать на лекции. Но оказалось, что там нечего показывать. Вот тот кусочек, который я воспринимал через годы как четыре-пять минут, такое впечатление на меня произвёл, — он мельком. Понимаете, картина, списанная с итальянского Возрождения. Три секунды, три-четыре секунды. Люди вдруг поворачиваются: «Каких крупных планов?» Всё через общие планы. То есть я запомнил то впечатление, которое я вынес, совершенно другое. Вот, поэтому на вопрос «какие фильмы я люблю» — я люблю возвращаться к классике и пересматривать её. Я обожаю Михаила Ильича Ромма. «Девять дней одного года» — это лаборатория, которую надо пересматривать всем режиссёрам раз в год обязательно. Посмотрите, вот, почитайте, почему и как. Вот. Но вечером, когда мне надо отдохнуть, да, иногда какую-нибудь лабуду детективную могу и посмотреть.

Заключительные слова такие: я сейчас поймал себя на слове «лабуда» там и так далее. Я всю свою жизнь, нет, не всю, большую часть жизни, большую часть своих, так сказать, сил и энергии я отдал сериалу. И не просто сериалу, а большей частью мелодраматическому сериалу для женщин 45+. Я этим горжусь, потому что я совершенно не отношусь презрительно к сериалам. Они выполняют свою роль на телевидении. Если у этой работы, у сериала, есть зритель и есть рейтинг, значит, это хорошая работа, профессиональная, точно рассчитанная. И это не имеет отношения вот к личному вкусу, к личному какому-то восприятию. Важно, чтобы любая работа была профессиональная. И если ты делаешь котлеты, то ты должен делать их из натурального мяса, вот, нужного размера, правильной формы, думать самому. А если ты делаешь конфеты-сосалочки, то да, они должны быть завёрнуты в красивую бумажку, там должно быть много сахара, там должна быть кислинка — всё, как положено в конфете. Так вот, настоящий профессионал-режиссёр он на том месте, где он находится, он делает всё, что от него зависит, чтобы тот продукт, который он выпускает, то экранное произведение, было лучшим в своём жанре, в своём формате. Не левой пяткой, не с презрением, не со снисхождением, которое иногда у некоторых людей у нас во ВГИКе проявляется по отношению к слову «телевидение», например, там. Ну да. А ещё я скажу, ребят, что у нас будут новые предметы, которых не было, мы будем изучать ИИ (искусственный интеллект). У меня два ассистента сейчас моих готовят мастер-классы по ИИ для вас. У нас будет сильная школа тележурналистики, которая необходима для документалистов, крайне необходима. То есть вот весь спектр.